<< Главная страница

6




Колрак сидел в одиночестве, уносясь мыслями в неизвестный мир под кораблем. Он не любил оставаться один в такие часы ожидания, но Хафидж был занят, а только с ним Колрак чувствовал себя просто и легко.
"Наверное, причина в звездах, - думал он о Хафидже. - Он долго смотрел на звезды, а так зарождается мудрость".
Но, к сожалению, сейчас он не мог поделиться своими мыслями с Хафиджем.
Колрак не в первый раз задумался над тем, что космический корабль - малоподходящее место для священника. Почти все остальные члены экипажа считали его мистиком и не интересовались им. В этом определении не было ничего презрительного: называя его "мистиком", они просто констатировали, что он им чужой - человек, с которым обходятся вежливо, не принимая его всерьез.
Что ж, быть священником в эту эпоху действительно несколько нелепо. Церковь на Лортасе в свое время была могущественна, но когда настал этот век, она уже давно утратила единство и силу. В лучшем случае религия теперь воспринималась как одно из философских течений, а в худшем...
Если бы только человек не проник в космос! Если бы только он не открыл там того, что открыл!
- А, Колрак! - прервал его размышления чей-то голос. - Что новенького обещает магический кристалл?
Ну, конечно, Лейджер! Неужели этот журналист не оставит его в покое даже сейчас? Наверное, он будет болтать чепуху на самом пороге вечности!
"Такие мысли несовместимы с милосердием, Колрак! Если ты не находишь милосердия в своем сердце, то как ты можешь требовать, чтобы другие были милосердны?"
- Магический кристалл, к сожалению, затуманился.
Лейджер уселся в кресло. Он был неряшлив - неряшлив в одежде, в работе и даже в мыслях. Правда, его путевые очерки популярнее романов Нлезина, думал Колрак, но зато о них скорее забудут.
"Вспомни о милосердии, Колрак!"
Лейджер нацарапал на листке бумаги: "Эй, Центавр Четыре, ворота шире!" Он довольно усмехнулся, а Колрак выдавил из себя слабое подобие улыбки.
- Очередная сенсация! Мы облетаем груду древних камней под жужжание и треск машин Сейехи, ныряем вниз, чтобы Дерриок мог еще раз одним глазком полюбоваться на свои вечные проблемы. Потом - хлоп! "Добрая Надежда" садится на брюхо! Мы все вылезаем наружу и начинаем шарить там и сям - и что же я получаю от всего этого? Еще одну главу, как две капли воды похожую на предыдущую. Центавр Четыре, скучнейшая в мире!
- Всегда есть шанс, - сказал священник. "А есть ли он? Есть ли?"
- Ну, как же, как же! - физиономия Лейджера сморщилась и вдруг стала похожа на пухлое лицо Нлезина. - Однако Нлезину это не нравится!
- Нлезину случалось ошибаться, - терпеливо возразил Колрак.
- Ну еще бы, еще бы! Помнится, даже дома, на старичке Лортасе, еще до того, как мы помчались навстречу восходу, Нлезин разглагольствовал...
Сделав усилие, Колрак перестал слушать. Голос рядом превратился в неприятное, бессмысленное гудение. "Господи, неужели мы не лучше других? Неужели мы должны пререкаться и злословить друг о друге, даже здесь, даже сейчас, в глубинах Ночи?"
Далеко внизу бурый мир - четвертая планета Альфы Центавра - несся в пространстве по орбите вокруг своего пылающего Солнца.
В рубке "Доброй Надежды" Дерриок оторвался от ленты вычислительной машины и покачал головой.
- Снижайтесь, - сказал он капитану.


Корабль уже довольно давно вышел из бесконечной космической ночи и вошел в тонкую полоску синевы. Он пронизал волнующееся море белых облаков и ворвался туда, где был солнечный свет, ветер и горизонт.
Теперь же корабль спустился еще ниже, и казалось, что снежные пики гор вот-вот вспорют ему брюхо. С ревом и громом сверкающий титан мчался сквозь ветры и дожди, и вслед ему грохотал воздух.
Корабль несся над континентами и бурными морями, отбрасывая веретенообразную тень на пустынные острова и вспугивая лесных птиц. Он промелькнул над желтыми песками пустыни, взметнув за собой новые дюны.
Дерриок отрывался от телеискателя, только чтобы сделать пометки в блокноте.
Спустя шесть часов он устало поднялся.
- Все то же самое, - сказал он Уайку.
Капитан остался спокоен. Выражение его лица не изменилось. Лишь мускулы напряглись еще больше.
- Вы могли бы предложить подходящее место для полевых исследований?
Сверившись с блокнотом, антрополог назвал Хафиджу координаты замеченных им сверху развалин, которые могли представить для них наибольший интерес.
Теперь в рубке властвовало отчаяние, давно знакомое отчаяние, безмолвное и незаметное. "Все то же самое. Всегда то же самое!"
Корабль с грохотом повернул к району, указанному Дерриоком. Он встал вертикально и выпустил столб кипящего пламени на пески, которые ждали его с вековым терпением. Потом скользнул вниз, коснулся земли и замер.
Наступила тишина.
Проверка показала, что воздух этой планеты непригоден для дыхания. Собирать вертолет никому не хотелось, и было решено отправиться к развалинам пешком, благо они были где-то совсем рядом. Дерриок, Црига, Нлезин, Лейджер и Арвон надели маски. Остальные остались на корабле.
Внутренний люк выходной камеры захлопнулся, и медленно, с шипением открылся наружный люк. Дерриок первым спустился по трапу. За ним следовал Арвон. Он поежился, хотя снаружи вовсе не было холодно. Его сапоги погрузились в желтый песок. Арвон остановился и прислушался. После непрерывного гудения механизмов корабля звуки, которые он услышал, показались ему необычными.
Он услышал вздохи ветра в пустыне, ветра, который играл океанскими волнами и будет играть ими вновь. Шорох сыплющегося, движущегося песка. Этот шорох напоминал шум дождя, но небо над ними было безоблачно-синим, а солнце - теплым и ласковым. Резко очерченные тени людей скользили впереди них по волнистому песку.
И этот же шорох был шепотом смерти, тихим равнодушным рассказом о жизни, которая была когда-то, а теперь исчезла навсегда.
"Смерть, - подумал Арвон, - здравствуй, старая знакомая!"
- Пошли, - окликнул их Дерриок и зашагал по песку. - Скорее, если хотите до ночи вернуться на корабль.
Арвон подошел к остальным, и они двинулись гуськом через пустыню, а песок сыпался им в сапоги, забирался под рубашки.
"Ванна сегодня не пометала бы", - подумал Арвон и улыбнулся неуместности этой мысли.
Позади них посреди унылой пустыни возвышался корабль. Впереди, беззащитно и голо, в сыпучих песках лежало то, что некогда было городом, а для кого-то - родным домом.


Как описать печаль веков? Какую эпитафию начертать на надгробном памятнике человечеству?
Арвон взглянул на Нлезина и на Лейджера. Какие строчки появятся в их записных книжках, какими словами они выразят то, что видят здесь, в мире, название которого для остальных их соотечественников - всего лишь пустой звук?
Все возможные слова уже столько раз использованы...
Арвон взглянул на грузного Дерриока, пробиравшегося между руин. Как ему удается видеть только отвлеченные проблемы в этом городе, где исчезли даже мертвецы? Как ему удается замечать только типы зданий, источники энергии, принципы планировки и уровень техники? Как устроены глаза, которые не видят призраков? Какие уши надо иметь, чтобы не слышать шепотов, сетований, далекой, утраченной музыки?
По улице, по которой они идут сейчас, когда-то ходили другие люди. Тогда не было ни песка, ни зазубренных бетонных обломков - никаких свидетельств гибели и разрушения, никаких рубцов, оставленных огнем. А вот деревья тут, наверное, были. Зеленая трава. Деловой шум. Мелькающие лица: счастливые, печальные, красивые, безобразные. Телеэкран последних известий: новости и изображения со всех концов мира. Что было новостями для них, чей конец был так близок? О чем они думали, говорили, шутили?
"Завтра ожидается переменная облачность, днем небольшой дождь... Зеленые выиграли сегодня Серебряный приз, игра была сенсационной... Некий делец сошел с ума, когда возвращался из конторы домой: до того, как его схватили, он успел пырнуть ножом трех собак и объяснил полицейскому, что собачий лай не дает ему спать по ночам... Положение в Океании серьезнее, чем кажется, но Совет считает, что оснований для особых опасений нет... Повторяем: завтра будет переменная облачность, днем ожидается небольшой дождь..."
Голоса, лица, смех.
Арвон обошел разрушенную стену и направился вслед за Дерриоком к центру развалин. Да, конечно, он фантазирует, и призраки, которые будто бы идут рядом с ним, тени, которые будто бы мелькают в зияющих провалах, некогда бывших окнами, - все это лишь плод его воображения. Однако эти призраки реальны - призраки всегда реальны на кладбищах цивилизаций, столь же реальны, как мужчины и женщины, которых он знал на Лортасе, и столь же слепы...
"Плачь о них, ибо они не могут больше горевать! Плачь о них, ибо они смеялись, они любили, они исчезли!"
- Вот библиотека! - позвал их Дерриок.
- Вернее, ее остатки, - поправил Нлезин.
- Ну и каша! - сказал Црига.
Лейджер сделал снимок.
- Глава энная, - проворчал он. - Выводы смотри в главе первой.
Они забрались внутрь. Их фонари посылали в темноту снопики бледного света, шаги гулко раздавались в тихих коридорах. Повсюду лежал песок и клубилась пыль.
- Никаких признаков пожара, - удовлетворенно сказал Дерриок. - Ищите периодику, она, возможно, уцелела, если эта засуха длится давно. Как ваше мнение, Црига?
Црига пожал плечами.
- Следов влаги действительно не видно. Возможно, дожди не выпадали со времен взрыва.
- Неплохая добыча, - заметил Дерриок. - Романы не нужны, попробуйте отыскать исторические сочинения. Может быть, помогут иллюстрации. Пересъемку, конечно, придется вести наугад.
- Я все-таки займусь романами, - объявил Нлезин. - Как знать, может быть, какой-нибудь бедняга думал, что его творение будет жить вечно.
Впервые Арвон почувствовал к Нлезину что-то вроде симпатии.
А что нужно искать в случайной библиотеке случайного города в еще одном мертвом мире? Какие слова надо отобрать, чтобы лингвисты повозились с ними, вычислительные машины проанализировали их, а газеты устроили с их помощью очередную сенсацию? Какие можно отыскать строки, чтобы появился еще один комментарий к истории еще одного человечества?
Арвон наугад доставал тома из герметически закрытых шкафов, где хранились старые книги. Его познаний в лингвистике кое-как хватало, чтобы примерно определить их содержание. Некоторые его догадки, конечно, окажутся неправильными, но что бы он ни отобрал, будет уникальным. Поэзия - несомненно. Романы - конечно. А также история, наука, политические трактаты и автобиографии - главное, автобиографии.
- Пора уходить, - сказал Дерриок спустя, как показалось, несколько минут, а на самом деле несколько часов. - У нас еще есть время, чтобы кое-что поснимать. Заметили статую на площади? Почти целая - только бы найти голову.
- Голову она, наверное, спрятала в песок, - предположил Нлезин. - Я ее не осуждаю за это.
Они продолжали работать, а пылающее солнце все ниже склонялось к горизонту. Это было хорошее солнце, и оно делало свое дело, как всегда, не обращая внимания на то, что освещает мертвый мир.
Город в целом был уже заснят с корабля, и большую часть времени экспедиция провела в разрушенных домах, запечатлевая на пленку то немногое, что еще уцелело.
Закончив работу, они вновь прошли по улицам, заваленным обломками, и оказались среди песчаных волн пустыни. Вокруг стонал ветер, рвавшийся в город, завывавший среди развалин и в черных дырах бывших окон.
Скорее на корабль - ночь уже близка.
Наружный люк с шипением закрылся. Сухой воздух Четвертой Центавра выкачали из выходной камеры и возвратили миру, который давно в нем не нуждался. Его сменил чистый, чуть влажный воздух корабля. Внутренний люк отворился, и они вернулись к себе.
Очистить сапоги от песка, смыть песок с тела. Надеть чистую одежду, которая не пахнет пылью веков.
- Ну вот, - сказал Дерриок. - Еще с одним миром разделались.
- Маленький человек, что ты знаешь? - отозвался Нлезин.
Трудно было шутить, невозможно не помнить. Первые часы после возвращения экспедиции на корабль всегда бывали трудными. Каковы же их собственные шансы, шансы выжить?
Миллион против одного?
Миллиард против одного?
"Старайся не думать об этом. Занимайся своим делом. Плачь, если иначе не можешь. Смейся, если сумеешь".
- Я не хочу ничего от вас скрывать, - сказал капитан и обвел всех взглядом. - На этот раз, когда мы выходили для посадки из поля искривления, у нас были неприятности. Они могут повториться.
Все молчали.
- Так или иначе, мы все равно скоро должны будем повернуть обратно, - продолжал капитан. - Надо решить одно - возвращаться ли немедленно или сделать еще одну попытку.
Молчание.
- Вам решать, капитан, - сказал наконец Хафидж.
- Все с этим согласны?
Согласны или нет - никто не стал возражать.
- Ну, что же! - и невысокий, исполненный внутреннего напряжения человек повернулся к пульту управления. - В таком случае предпримем еще одну попытку. Хафидж, готовьтесь к старту. Сейехи, рассчитайте курс на ближайшую звезду группы "G". Отлет через тридцать минут.
Это были долгие тридцать минут. Корабль, на несколько часов принесший жизнь на Четвертую Центавра, стоял в пустыне, окутанный мраком теплой летней ночи. Город, лишившийся своих грез, был лишь сгустком тьмы под звездным небом. В дюнах плакал ветер, взывая, взывая...
Вспышка белого кипящего пламени. Удар грома, сокрушивший тишину и сменившийся рокотом, который затих в направлении звезд.
И вновь вековечная тишина.
Корабль улетел.



далее: 7 >>
назад: 5 <<

Чэд Оливер. Ветер времени
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   19
   20
   21


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация